Каждый второй – приезжий, а которые не приезжие, то приезжие все равно (вот придут хозяева и в 24 часа за 101 километр, и не важно, что хозяев список длиной в историю Европы, все равно – страшно), и каждый второй успешней первого (новая жизнь, и все русские и слава богу)…

Из «быть» и «казаться» всегда — «казаться», из моды и вкуса – всегда мода, и не перезвонит и не отдаст, пока не покажешь зубы, пока не будешь быстрее и мускулистей, и никого не жалко, никого, и с ностальгией вспомнишь о рыхлой и большой России. А кто сказал, что здесь зарплаты больше, врут, Сашка, врут. И без автомобиля дела не делаются (я тоже люблю BMW), и вот и ты не перезвонил… И по телефону: «у нас в Кёниге», «как вы там в России?..»

Вся страна здесь и все с удивлением оглядываются… Леха, и ты здесь, а Вовка тоже переехал в прошлом году, говорит Европа рядом и вообще… До моего родного города ехать дольше, чем до Испании и совсем по другим дорогам…
А потом по хорошей трассе до Зелика и вот она коса с большими и белыми (ух ты, Андрюха, смотри, лебедь, смотри — аист!), и везде пляж, пляж, пляж… И каждый раз возвращаясь с безопасной (остро, все кожей — безопасной) Европы, при взгляде на родные лица таможни и темную глубину дороги ты выдыхаешь – дома, здравствуй Кёниг…

Здесь актуально про достоинство и про право и про свободу… Это, конечно, СССР и конечно Наша Раша, но я вижу, как Творец берет щепотку областного центра русской провинции, и немного Праги и хорошую порцию Москвы и взболтав предлагает тебе, второй день в Кенигсберге, на променаде в Светлогорске (у нас в Твери такого мы не видали): «Выпей приезжий, сними кепку, одень шляпу, вдохни балтийского бриза и с дурным немецким прононсом произнеси: «Добрый вечер, Кенигсберг –Калининград».

Зиновьев Дмитрий

07.10.2011

Но времена, когда человек за ложь должен был обнажить меч, и которые кажутся мне благословенными (15 августа 1945 года официально закончилась последняя эпоха самурайского духа), похоже, безвозвратно прошли. Хотя нам всем пригодился бы сейчас кодекс самурая, где меч выбран в качестве эмблемы силы и доблести. Когда Магомет сказал, что «меч есть ключ к Небесам и Аду», он лишь выразил словами позицию японцев.

Если хочешь, чтобы жизнь к тебе возвратилась, отдай ее. В «Хагакурэ» сказано: «Что есть смерть как не убыток, что есть жизнь как не корысть».
Возможно, это и хотел сказать Христос: каждому нужно нести свой крест, а если надо, и взойти на него…

А вот что говорили великие самураи о власти. Прочитайте и примерьте на себя, уважаемые правители и их подданные.

Если правитель поступает справедливо, его слуги хорошо исполняют свои обязанности, даже если он не отдает приказаний. Но если правитель поступает несправедливо, то даже если он будет отдавать приказания, им не последуют.
Такэда Нобусигэ

Если, управляя государством, не обладаешь хотя бы одной из четырех добродетелей: гуманностью, справедливостью, благопристойностью и мудростью – обязательно окажешься в опасности. Запрещается щеголять в пышной одежде и доспехах, если твои вассалы одеты, как попало.
Имагава Садаэ

Пусть твои воины не поносят врага. Древняя пословица гласит: «Разбуди пчелу, и она набросится на тебя с яростью дракона».
Такэда Сингэн

Три раза в год следует посылать способного и честного вассала в путешествие по провинции с тем, чтобы он выслушал жалобы четырех сословий. Свою политику следует строить в соответствии с пожеланиями народа. Более того, сам господин должен периодически, изменив свою внешность, совершать подобные поездки.
Асакура Тосикагэ

Многие люди полагают, что надлежит действовать в соответствии со временем и обстоятельствами, и потому пребывают в смятении, когда неожиданно возникают трудности. Самурай должен умиротворить свое сердце и смотреть вглубь других. Вот высшее из всех боевых искусств.
Сиба Есимаса

Где взять меч

Настоящих японских мечей в Архангельске два. И мечи эти – син-гунто, армейские мечи японской армии времен Второй мировой войны. В состязании «Зарубить сто китайцев на спор» (это не шутка) младший лейтенант Такэда Нода зарубил 105 пленных китайцев, после чего син-гунто затупился.

Старинных японских клинков и в самой Японии осталось немного. Большую часть солдаты США вывезли домой в качестве сувениров, остальное уничтожили. И теперь в Японии иметь дома меч запрещено. Старинные фамильные клинки (некоторым более 700 лет) держат в специальных хранилищах. И поэтому тарантиновские якудза – ненастоящие.

Хороший меч можно купить в Москве. Ценность меча зависит от того, какой мастер сделал его, от возраста клинка и его сохранности и от статуса офицера или самурая, им обладавшего. Цена простого армейского син-гунто – от трех тысяч долларов. В мире есть клинки, которые считаются бесценными. В основном это – дзекото, мечи, сделанные до 900 года.

Что же делать, если живешь в Архангельске, а меч иметь хочется? Выхода два.

Первый: заказать клинок в каком-нибудь исправительном заведении и сделать остальное самому. Ножны (сая) обычно делают из магнолии (сойдет и сосна). Состоят ножны из двух половинок. Покрываются прочным черным лаком. На них одевается кольцо, открывающее вход в ножны. Рукоять (цука) – две склеенные половинки. Они обматываются шелковым шнуром. С рукоятью клинок крепит мэгуки – традиционный бамбуковый колышек. Гарда обычно имеет форму диска. На ней изображен герб владельца или его подпись. Заканчиваем муфтой (хабаки). Это если очень просто. Конечно, это будет муляж, но в отличие от продаваемых в магазинах японских мечей-сувениров (выход номер два), эти можно будет отмахаться от домашних.

У меня такой меч есть.

Дмитрий Зиновьев.

Журнал «Шоколад» №4 2005 год.

05.01.
Время – 5 утра. Я – дома. Уже неплохо. Главное не двигать резко глазами и не думать быстро – это больно. Ноги чувствую. Руки дрожат – значит они есть! Выключите прожектор, свет режет глаза! Кто меня довез до дома? Где я был вчера? Не обидел кого? Не загубил ли? Что же я такое пил вчера??? И вот еще интересно – один ли я? Прощупывание пространства рядом результатов не дает. Ну, встаю – попытка № 1. Не получилось.

05.24.
Попытка № 9. Не получилось.

05.30.
Встаю. Встаю. Встал. Сначала надо найти кошелек и мобильник. Есть. Носки. Джинсы. Футболка. Ботинки? Не мои? Вот он, путь героя!
5 УТРА!!! Самое плохое похмельное вставание в мире! Во-первых, рано. Во-вторых, чувство вины перед человечеством особенно сильно ранним утром. В-третьих, еще нигде в городе нет никаких горячих солянок и борщей! Надо начинать лечиться. Доктор, полцарства за холодное пиво!

05.45
Лежу в горячей ванной. А ведь говорил мне дедушка – сынок, не смешивай! Каждая деталь вспоминается со значительным усилием. Вот точно был коньяк. Еще потом было пиво. Вот вроде еще портвейн. Господи, как я пал. На скорбное дно души. И следы от кроссовок на футболке? Меня били? Кто?
В левой руке сжимаю холодную Кока-колу. Я понял, зачем ее американцы придумали. Я уже выпил десять таблеток активированного уголька и одну аспиринчика. Вчера бы это все. Судя по футболке, я был занят. Но я отчетливо помню какую-то женщину. Может Катя? Как мне плохо!!!

06.15
Отчетливо тошнит. Пытаюсь найти в холодильнике кефирчик. Натыкаюсь на укоризненные взгляды двух худых тараканов. РАССОЛ! У меня есть живая вода. И даже два солено-кислых спасителя в банке. Холодный нектар стекает по пищеводу. В голове проясняется. Точно! Я брал интервью у байкеров. И остался выпить немножко пива. Как я мог предположить – что мое «немножко» совпадет с ихним? Они же кожаные терминаторы, а я трепетный поклонник клавиатуры. Интересно, а за что они меня били?

06.27
Лежу в постели. На лбу крепость изо льда. Мозг благодарно не болит. На веках – пакетики с испитым чаем. Сегодня – ужас и хоррор – рабочий день! А вот у сербов похмелье называется – мамурлюк! Точно. Вижу, как он подкрадывается и бьет меня в живот и по голове – страшный мамурлюк. Еще сербы рекомендуют перед сном делать клизму – выводить токсины. Ха-ха. Представляю себя вчера между ботинками и джинсами с клизмой в руке! Ха! Ой. Мне нельзя смеяться. И вообще мне до сих пор плохо. Господи, зачем я так нажрался. Никогда больше. И вообще я больше не пью.

06.45.
Продолжаю думать о солянке. Начинаю подбираться к мысли о выходе в открытый уличный космос. В космосе красивые женщины, солянки и ларьки с холодным пивом. Одно холодное пиво и свежий воздух. Но как силы найти? И выйти? Это ведь еще одеться надо! Кстати, меня не били. Просто мы демонстрировали приемы рукопашного боя. Это уже после портвейна явно, учитываю, что я приемов вообще не знаю. Интересно, я хоть раз пнул кого-нибудь? Ноги от свободных СМИ!!! Пью холодную минералочку. Легчает. Тошнит и легчает.

06.55.
Пью минералку. Токсины – вон из организма. Вот отцы в такие непростые для мужчин утра – ели холодец. Где этот холодец? Вспоминаю, что вчера решительно заявлял, что не люблю мотоциклы. Может, поэтому был рукопашный бой? Вспомнил! Я приехал домой не один. Но это была не Катя? А кто? И где она? И смог ли я? И было ли мне хорошо? Верни память, алкоголь! Может, это были лучшие минуты в моей жизни! Нет, нужно срочно на улицу.

07.15.
Раннее утро в июньском Архангельске – это благодать и утешение. По дороге встретил с пяток таких как я. Ранние птахи, страдальцы за неправое дело. Стою на городском пляже. В левой руке – ледяное пиво, а правой я писаю. Как мне хорошо! Мне значительно легче. Память почти вернулась. Это была Люся. Уехала домой. И с байкерами хорошо расстались. Это они меня в такси сложили. А выносил меня таксист – добрый человек. Я люблю мой город, люблю Архангельск мой провинциальный, люблю спокойных, добрых, замороженных архангелогородцев. Я и сам такой. Особенно сейчас. Спасибо солнце за тепло, спасибо ветер за прохладу! До солянки осталось дожить 5 часов.
И все-таки, чьи же это ботинки?

Дмитрий Зиновьев

Когда татарская община в Архангельске проводит замечательный национальный праздник «Сабантуй» и гордо восклицает: «Мы — татары», то газеты единодушно публикуют положительные отклики. И это хорошо.

Когда мы с друзьями задумываем мероприятие «Я — русский», чтобы рассказать молодежи об истории и культуре русского народа, знакомые из спецслужб задумчиво предлагают: а может, все-таки «Я — россиянин!»? Почему? Попробую ответить.

Русские и татары — это название нации. Что такое нация?
Формулировка ученого и публициста Егора Холмогорова: «Совокупность людей, живущих на определенной территории, являющихся или желающих быть гражданами одного государства, объединенных общей историей и решимостью продолжать эту историю дальше, то есть общими планами на будущее».

А это определение брошюры Московского бюро по правам человека Хельсинкской группы: «Историческая общность людей, складывающаяся на территории их проживания в процессе формирования экономических связей, языка, некоторых особенностей культуры и характера».

Я — русский. Тот, кто считает, что, говоря это, я утверждаю превосходство одного народа над другими, или разжигаю ненависть к другим народам — ошибаются. Сама по себе моя культурная идентификация как русского, ненависти к другим народам отнюдь не предполагает. «Мы русские! Какой восторг!» — восклицал великий полководец Суворов. Почему бы тогда не сказать, что идея демократии предполагает ненависть к любому необычному человеку? А из либерализма, доводя мысль до абсурда, вытекает ненависть бедных к богатым и только. Но это не так. Или, во всяком случае, не совсем так.

Дело не в том, что мы лучше или хуже. Дело в том, что мы разные. Когда в Европу в массированном порядке пришел американский пищевой агитпроп «Макдоналдс», одними из первых взбунтовались представители национальной кухни. Она стала вымирать. Унифицированный, одинаковый мир пришел в Европу. Клонированная пища, одежда, образ мышления — движение в сторону упрощения. А мир хорош тем, что он разный. Но «взбесился» мировой гегемон, задумавший теперь — в отсутствии прежнего геополитического противовеса — перестроить весь мир по своему образу и подобию.

Я — русский. Но почему мои оппоненты так упорно настаивают на том, чтобы запрещать называть русскую нацию — русской, почему слово «русский» вообще стали считать во многих аудиториях неприличным и перекрыли ему дорогу в большинство СМИ. Почему человека, говорящего «я русский», стремятся нередко обозвать фашистом? Например, в XVIII веке, во времена Екатерины Великой, элита России была интернациональной, многие по убеждениям были космополиты, сама царица была немкой и переписывалась с Вольтером. При дворе была грузинская, польская, татарская знать. И все-таки этнонимом «русские» не только не гнушались, но и гордились.

Ведь что значит сказать «мы — россияне»? Это значит сказать, что ничего, кроме географических границ сегодняшней России, нас не объединяет: ни прошлое, ни будущее. Мы тут залетные гости, наша история началась в лучшем случае в 1991 г., когда «русским простофилям» наконец-то свалилась как манна небесная долгожданная демократия. Что значит сказать «мы — русские»? Это значит возложить на себя «шапку Мономаха» тяжестью в одиннадцать веков и 43 года, если считать от воцарения Рюрика, а можно ведь считать и раньше. Это значит дать ответ перед поколениями и поколениями наших предков, которые создали нашу землю, сохранили ее, украсили и оставили нам в наследство. Это значит мерить себя другой меркой и взвешивать совсем на других весах.

Для меня национализм, в противоположность историческому беспамятству, предполагает, что нация состоит не только из тех, кто живет, но и из тех, кто умер недавно или давно, из наших прадедов и пращуров. Именно так понимал философию истории замечательный наш мыслитель Николай Федоров. И все они имеют право голоса в дискуссии о том, как нам жить дальше. Все они имеют право потребовать от нас, чтобы мы продолжили их дело и сохранили то, что они нам оставили.

Эта мысль попала в нынешний официальный гимн России. Ведь когда мы поем «предками данная мудрость народная», то эта глубокая фраза значит очень многое. Россия, ее смысл, ее мудрость, дана нам от предков и нам ее сохранять.
И для меня национализм — положительное консервативное и охранительное. Смысл этого национализма в сохранении самого существования наций, народов, государств перед угрозой глобализации и нового «великого переселения народов».

В тех или иных формах он проявляется и в Азии, и в Европе и в Америке, и в России. Такой национализм — это борьба за право народа остаться субъектом истории — и мировой, и своей собственной. Право не сдавать все права тем самым международным финансовым и политическим структурам, помыслы которых, по-моему, иногда очень далеки от гуманитарных и гуманистических ценностей. Я не хочу измерять русских людей двусмысленными критериями «экономической эффективности». Манипуляции такого рода могут пониматься как создание изощренных способов игнорировать интересы и волю большинства русского народа.

Я хочу, чтобы русские люди не вымирали по миллиону человек в год, как это происходит сейчас. И вот отсюда-то, по-моему, и исходит основная угроза России. Я исхожу из того, что каждый русский, каждый член нашей нации имеет право на жизнь и благосостояние вне зависимости от его «рыночной эффективности». Каждому должно найтись и найдется место в национальном разделении труда, которое служит национально-государственным целям — обогащению нации, ее культурному и военному усилению, ее духовному созиданию. Если какой-то русский человек не нужен «западному миру», то он все равно нужен России. И он в своем существовании не нуждается в оправдании своей полезностью, Силиконовой долиной, лондонским Сити или банановыми плантациями в Гондурасе. Точно так же и Россия в целом не нуждается в оправдании своего существования интересами мира или абстрактными «общечеловеческими идеалами».

Мои друзья: Артур Гиниятуллин, Вадик Павлунько, Арик Артунян, Алдис Качевский — понимают меня. Мы разные. Мы ценим это, поэтому мы вместе. Мы ценим это, поэтому относимся друг к другу с уважением.
Дмитрий Зиновьев

20 сентября 2005 г.

Я, член архангельского городского политического совета, покинул ряды этой организации.

Я, уполномоченный архангельского регионального отделения партии «Единая Россия», добровольно и по своей собственной воле ушёл из этой когорты.

Я ушёл не куда-то. Я ушёл откуда-то. Я не публичный политик, я не политикан, вероятно большинство из вас услышат обо мне в первый и последний раз.

Почему я это сделал? Зачем я написал это письмо? Чего я хочу добиться? Это те вопросы, на которые я хочу ответить.

Потому что с выходом руководителя любого предприятия из рядов партии выходит весь коллектив этой организации.

Потому что из тридцати членов городского политсовета устав партии читали едва ли пять.

Потому что из более 300 приглашённых рядовых членов партии поработать на выборах в Государственную Думу за деньги не откликнулся ни один.

Потому что при выдвижении кандидатур в партийный список областного собрания депутатов от партии «Единая Россия» попадали в первую очередь представители финансовых промышленных групп (независимо от того, являются они членами партии или нет), а мнения первичных отделений партии (низовое звено, чёрная кость, кочегары партии) не учитывалось.

Потому что ни одно обращение рядового члена партии к члену городского политсовета партии «Единая Россия» мэру Архангельска не было услышано.

Потому что кандидатами от партии становятся преступники, и это никого не волнует.
Потому что ситуация в Архангельской области не становится лучше.

Потому что фракция ЕР в Государственной Думе последовательно лишила меня права выбирать одномандатников и губернаторов, то есть людей, и заставила голосовать за партии (то есть систему).

Потому что хозяин этой фракции дал приказ другому своему подразделению — Минюсту — не регистрировать неугодные партии. Поэтому у Глазьева, Хакамады и Лимонова никогда не будет своих партий. И я не знаю, что обещал Зюганов в обмен за свою.

Потому что о захвате здания администрации Карачаево-Черкесии я узнаю сначала из интернета, потом из «Евроньюс» и значительно позже — из новостей центрального российского государственного канала.

Потому что я не знаю, что говорить всем тем старикам, которые приходят в городской офис партии и спрашивают, как им жить на 300 рублей компенсаций льгот из областного бюджета на фоне профицита федерального бюджета и поспешной раздачи государственных долгов.

Потому что я не знаю, что говорить учителям про оплату детского сада в 900 рублей ежемесячно и квартплату жалкой двушки-хрущёвки в 1900 рублей.

Потому что я не знаю, куда спешит моя страна и что будет завтра.

Потому что я никогда не куплю квартиру — пресловутая двушка стоит более 800 000 рублей.

Потому что в моём городе вместо трёх вузов останется один.

Потому что муниципального транспорта в моём городе больше не существует.

Потому что мой армейский друг получил пять лет тюрьмы за то, что посидел 40 минут в кабинете министра и выкинул из окна портрет моего Президента.

Зачем я написал это письмо? Чтобы все те, кого я имел неосторожность завербовать в ряды этой партии, простили меня и вышли оттуда. Затем, чтобы все те, кто так же отчаялся, как и я, знали, что они не одни. Затем, чтобы исполнить свой долг, о котором я говорил в армейской присяге о защите России, когда ей грозит опасность. Затем, чтобы больше не отдавали земли, за которые воевали все мои предки. Затем, чтобы чиновник, обворовавший мой народ, не спал слишком спокойно. Затем, что я не могу иначе.

Чего я хочу добиться?

Я хочу, чтобы в очередной смуте снова не пролилась кровь моего народа.

Я хочу быть услышанным властью, потому что если меня лишат права быть услышанным, то я постараюсь взять его сам. И я убеждён, что таких, как я, много.

Я хочу, чтобы справедливость была не избирательна, а правосудие — справедливо.

Я хочу, чтобы продавали не остатки нефти, а результаты прорывных технологий. Чтобы рубль был самодостаточен, а не привязан к нефтедоллару. Чтобы бывшие республики СССР не проклинали нас, а дружили с нами. Чтобы у власти были люди не с психологией временщика, а правители.

Я хочу знать и быть уверенным, что знаю всё.

Я хочу жить в этой стране долго и счастливо и не сомневаться, что мои дети получат образование и медицинское обслуживание вне зависимости от моей приближённости к продаже нефти и газа.

Мне 30 лет. Я зауряден и типичен. Я закончил советскую школу, поступил в техникум, закончил колледж, ушёл служить в советскую армию, уволился из российской. Я был последним пионером, рабочим, солдатом, студентом.

Моё имя — Россия.

Дмитрий Зиновьев, «Правда Северо-Запада», февраль 2005 года.

Такие люди выигрывали войны, грабили корабли, захватывали острова и открывали континенты. И всегда ориентировались только на один ориентир — свое наитие.

Чтобы понять, нужно учесть все. Детство, Сульфат, опыт выживания в торговых войнах, реализация формулы «умри или обогатись» в своей жизни, несистемное образование, амбиции государственного деятеля — не подкрепленные навыками жизни в вековом опыте российских чиновников, апелляции к импортным схемам управления, напрочь ломающимся в постсоветских буднях… Нужно вспомнить о книгах и людях, которые были поводырями — причудливая смесь из бизнес-школ и политических мудрецов. Нужно, обязательно нужно учесть «девиз» над входом в кабинет.

И совершенно нельзя игнорировать носорога. Который фиксирует цель небольшими глазами, наливается боевой яростью и бежит, сопит, фыркает, отмахивается от наседающих противников, прядает ушами, в которые сложно что-то нашептать, но если уж это произойдет, то выбить невозможно. Остановить его может только стена, или полная аннигиляция — физическое, подчеркиваю, физическое уничтожение. Ошибочно будет подумать, что носорог — глупое животное. Оно прекрасно ориентируется на местности, обладает хорошим слухом, смышлен и обладает прекрасной памятью. Но упрямство, защищенное природной броней, огромной мышечной силой — поводырь носорога. И поэтому, когда охотник с вертолета всаживает ему пулю за пулей под лопатку, — носорог останавливается только потому, что упал.

Наверное, в организованном благополучном быте европейского города, где депутатов выбирают граждане, а не избиратели, где СМИ пишет о проблемах, а не о достижениях руководства, где нет падающих бараков, которые являются точной копией гулаговских жилищ… Где налоги определяет и собирает город, и дороги не похожи на трассу для гонок по бездорожью, потому что асфальт на них украли еще на этапе проектирования… Где волеизъявление является правом, а не декларацией, где дворовые территории рассчитывались не на условия с отсутствующим личным транспортом, а для другой жизни…

Там мэр, — который в один день почувствовал пробежавшие исторические мурашки и вдруг инсайд судьбы пронзил его сознание, он вдруг поверил, что нет непреодолимых препятствий для воли человека, а есть недостаток воли и ресурсов, что возможно — все, там этот европейский градоначальник, претендующий на высший пост в государстве, даже стал бы украшением города, визитной карточкой, или был бы втянут в круговорот игры настоящих политиков, где на кону реально стоит — власть.

В нашей перекошенной диспропорцией ресурсов, логик, ценностей и интересов стране такой мэр обречен на непонимание. Ему говорят — чего ты хочешь? Он отвечает — стать президентом. Его спрашивают — сколько ты хочешь? Он говорит — все и честно. Ему говорят — сядешь, он говорит про политических узников, ему звонят и называют даты финала — он собирает конференцию в Москве и публикует статьи. Останавливал он акции или призывы не потому, что испугался или плюнул. Только по одной причине — понимал, что не работает. Или не хватает возможности. Все, что может сделать один решительный до отваги, авантюрный до смерти человек для такой цели — он сделал. Подчеркиваю — все, до чего смог дотянуться или осознать.

Конечно, он был обречен на непонимание и одиночество. Когда он на такой же волне пошел в мэры и вопреки воле сражающихся региональных игроков — выиграл, все бизнес-сообщество обрадовалось и зааплодировало. Он был один из…. Новая генерация, сильная, зубастая, мускулистая, в совершенстве знающая бизнес-логику и почти слепая в понимании устройства механики социума. Он зашел и мог спокойно почивать на лаврах. Нужно было поделиться, договориться и плавно заходить в номенклатурный управляющий класс.

Отшатнувшиеся сначала прильнули вновь. Он ведь всех обхитрил, переиграл, не сдался.

Следующий его шаг отмел от него всех окончательно. Остались немногие друзья и союзники на интересах. Его логика была им непонятна и казалась безумием. Его понял бы Наполеон или Кортес, его понял бы Махно или Пугачев, его, наверное, понял бы Кастро или Мисима. Но не люди, выжившие в 90-е или пришедшие к власти в 80-е. И уж точно его не собиралась понимать новая генерация российской власти.

Его поддержал народ, который определял вожаков по контуру и голосу, который голосует за узнаваемый набор черт и артикулированное имя. Но не за ценности и институты. Те, кто голосуют за ценности и институты, еще только идут в школы и покупают свои первые ноутбуки. Обогнать свое время — это или судьба или трагедия.

Что будет дальше? Есть три варианты развития. Наклонить непослушную выю — маловероятно. Прыгнуть в Москву в объятия легальной или нелегальной оппозиции? Возможно. Остаться мэром и выиграть следующие выборы — не исключено. Принять участие в выборах президента?
Мне симпатичен этот человек… Хотя бы потому, что он — живой. И искренний. Надеюсь, что он не будет перемолот жерновами русской традиции и найдет свое место в представительной власти, где, безусловно, и место молодому публичному политику.

Зиновьев Дмитрий, Участник Архангельской региональной общественной организации «Клуб развития гражданского общества». 

2007 год.

Сущность власти

Глядя на бензин, я чувствую привкус крови. Это цена любой войны. Наверное, поэтому дома будут взрываться.
Как будто кто-то пришел, и воткнул флаг, и сказал – теперь жить будем вот так. Как будто он выкупил землю со всеми обитателями у господа Бога.

Идеальное общество

Оппозиция всегда менее развращена, чем власть. Идеальное общество – можно приобрести все. От алкоголя до атомной бомбы. Но их никто не покупает. Это не нужно. Сейчас рождаются дети с заложенными нравственными ценностями. Наступает эра просвещения. Рождаются дети-мессии и дети-воины. Одни ведут, другие сражаются. Мировой режим ретроградов, одурманенных деньгами и властью – падет. Или они просто вымрут. Как явление. Потому что Свобода – это цветок, ломающий любой асфальт.

Мой отец

Он – врач. Возвращался с конференции из Японии. Россия, плацкартный вагон, полустанок. Дождик моросит. Стоит стрелочник у маленькой сторожки, стожок рядом. Он палочку держит, поезд пропускает. А вокруг стожка ездит маленький мальчик на велосипеде. Круг, другой. Третий. И отец плачет. Потому что мальчик вырастет и встанет рядом с домиком. И все. Это настоящее моего поколения.

Наркотик

Наркотики, которые я приветствую – книги, музыка, искусство. Наркотики, которые я допускаю – сигареты и кофе. И даже такой тяжелый наркотик, как телевидение. Я против таких наркотиков – ненависть, алчность, героин и иже с ним.

Смысл жизни

Он всегда один. Кто любит жизнь – не ищет смысла. От жизни нельзя устать – потому что от любви нельзя устать. Человек на войне, в беде, смертельно больной – не ищет смысла. Он ищет любовь.

Будущее

Чужая воля – всегда насилие. Я очень долго падал. Ждал удара об пол, чтобы разбиться в клочья. Поэтому, наверное, попал в изоляцию.
В Коране есть фраза – мактуб. Это происходит. Так написано.

Я прихожу в «Сатурн» или «Искру», и старые знакомые видят меня, и говорят – о, Ильич, сейчас покурим. Но ребята, вы опоздали. Я больше не падаю. Я не хочу говорить с наркотиком, я хочу говорить с сердцем. Написать книгу. Увидеть, как отец держит в руках внука. Когда Армагеддон начнется, я хочу быть со своей футбольной командой.

И еще. Ада – нет. Бог человечен.

Дмитрий Зиновьев.

Шоколад №6 2005 год

Джаваншир. Родился в 1971 г. в Азербайджане. Закончил университет культуры и искусства в Баку. Дирижер. Работает в правоохранительных органах. Старший лейтенант. С 2002 г. играет в джазовом проекте «Восток-Север».

Эльшан. Родился в Азербайджане. Живет в Турции. Закончил университет культуры и искусства в Баку. Работает в графике, скульптуре и живописи. Работы находятся в частных коллекциях в разных городах мира. Приехал в Архангельск с выставкой работ «Восток – дело тонкое» по приглашению Джаваншира.

Два профиля. Две судьбы, два характера. Они выросли в одной стране, закончили один университет, оба влюбились в вечную невесту – музу. И разошлись.

Джаваншир
Я снимаю форму. Откладываю удостоверение. Забываю про статус. Беру в руки тар. И становлюсь собой. Настоящим.

Эльшан
Я просыпаюсь и вспоминаю картину, которую увидел во сне. Холст – мой океан, кисть – корабль. Я снова плыву домой.

Джаваншир
Азербайджанский район. Назывался – Куба. Село – Канагах. Нет телевизора. Есть радио. Музыка. Я беру кусок расщепленного дерева и играю. Мне пять лет. Насими – старший брат – слушает. И везет меня в музыкальный интернат в Баку. И пошло-поехало. Насими – человек, изменивший мою жизнь. Человек-перекресток. И еще Сергей Пономарев. Люди, которым я благодарен. Двести лет назад я был бы ашугом. Они сочиняли музыку и слова на ходу. Музыкальные дервиши. Джазмены из Азербайджана.
Первый инструмент в Архангельске – сломанная домра. Следующий – мандолина из отдела антиквариата в «Детском мире».

Эльшан
Всегда был хулиганом. Но как фантазер отличается от лжеца, так и я отличался от дворовой азербайджанской шпаны. Всей кожей, легкими, телом ощущал давление системы – любой. Хулиганство в системе – говорить правду вслух.

Джаваншир
Старший брат служил в министерстве обороны Азербайджана. Мне нравилась его красивая форма. Я распят компромиссами. Все хотят гарантий, работа дает их. Может быть это оправдание. Я до сих пор оправдываюсь перед собой и Богом.
Как-то я ехал с седьмого международного джазового фестиваля в Оренбурге «Евразия» на концерт, посвященный дню милиции в Архангельске. Начальник не отпускал, сказал, – ты только попробуй. Я попробовал. Два самолета. Три такси. Концерт в Архангельске начинается в 17.00. Я прилетаю в Архангельск в 17.20. Такси. Гримерка. Форма. Сцена. Я приехал за восемь минут до моего выступления.

Эльшан
Когда-то Джаваншир занимался бизнесом. Думал, – заработает и будет снимать фильмы. Я ему сказал – это замкнутый круг. Ты бежишь и не останавливаешься. Художник – должен быть хотя бы в начале пути – голодным.
Тупик. Лабиринт. Но всегда есть свет, который ждет. Я снова зажигаю свой фонарь и ищу людей. Мои картины – фонари, которые видят люди, так нужные мне.

Дживаншир
Смешная история.
В Болгарии еще во времена СССР мы с Эльшаром ходили в болгарские кабаки с болгарскими девушками. Молодые, денег не было. Брали с собой не левы, а рубли. И поев, пытались ими расплатиться. Рубли не принимали, мы, благородно возмущаясь, уходили. Сытые. И с девушками.

Эльшан
Несмешная история.

В Азербайджане проходила выставка местных художниц. На нее приехал Гейдар Алиев – президент. Я хотел пройти. И прошел мимо охраны. Документов нет. Через десять метров меня хватает за рукав охранник. Я хватаю его. И держимся. Зима. Он холеный, важный – не знает что делать. Алиев подъезжает уже. Он говорит: пройдемте. Я говорю – руки убери. Он думает: может быть, убить? У нас это было запросто. Он отпускает и говорит: пройдемте. И меня окружает толпа охраны и милиции. И милиционер ведет меня уже в тюрьму. На полпути останавливается и говорит: идите домой. Я не иду. Идите! Тут я понимаю, что зашел далеко, что мне дико везет. И ухожу. Потом друг из администрации послушал и сказал, – тебе раз на миллион повезло. Счастье твое – говорит. У нас много людей пропадает так.

Джаваншир
Выбор.
Чем дальше живу, тем лучше понимаю. Может быть, я попал сюда только для того, чтобы играть на сазе, таре.
Люди проходят мимо умершей собаки. Она плохо пахнет. Разложившееся мясо. Но Бог проходит мимо, и говорит, – какие прекрасные ослепительно белые зубы. Все люди – красивы. И музыка напоминает им об этом.

Эльшан
Судьба.
Сартр говорил, – чтобы хорошо рисовать, нужно хорошо мыслить. Не нужно пытаться быть современным художником – ты всегда будешь опаздывать на полшага. Делай, что хочешь, как хочешь. Резонируй с вечностью. Большие дела – делаются, а не придумываются. И получаются большими.
Дмитрий Зиновьев. Шоколад №5, 2005 год.

«Не тот друг, кто медом мажет, а тот друг, кто правду скажет». 

Старинная русская пословица.

О демократии

Вы шли, шли и поранились. Потекла кровь. Вытечет вся — умрете. Нужно перевязать. Вопрос: откуда вы узнаете, что кровь течет? Ранку-то не видать! Правильный ответ — вам сообщат об этом ваши нервные окончания. Так сказать, обратная связь. А если нервы отключили? Человек продолжает улыбаться. Покупает вещи. Дорогие. Отлично себя чувствует. А потом вдруг падает и умирает.

Современная вертикаль власти — это организм без нервов. Время монархий прошло, в сегодняшнем мире они просто неэффективны. Президент, губернатор, мэр уже не господа, подчиненные и избиратели — не рабы. Не нужно миловать — нужно награждать за успехи; не нужно карать — нужно наказывать за проступки. Бояре остались в XIX веке и в Афганистане. Они не выигрывают, как и рабы — не преуспевают. В окружении конкурирующих экономик постиндустриальной эпохи глупо тонуть с преданными, но некомпетентными слугами.

Дело даже не в Ходорковском — за год учебы в школе я услышал эту фамилию два раза. И не в Путине: у командующего нашей страной есть команда, то есть распределение зон ответственности, компетентность ответственных за эти зоны и делегирование им полноты полномочий, прав и обязанностей. Но кто измеряет эффективность работы губернатора и правительства, если его не выбирают? А Федерального собрания и президента? Мы?

Регион

Немного о цифрах. Более половины импортных товаров растаможивается в Москве. Процентов 10 в Питере, часть — по «форточкам» на Дальнем Востоке и Мурманске.

53% иностранных инвестиций за 1996 — 2004 годы было вложено в Москву и Сахалинскую область (японцы стараются). Еще 9% — в Подмосковье.
Спросите у нашего губернатора про систему трансфертов. Думаю, он расскажет, что политика в Российской Федерации такая: нищих тянем до уровня бедных — вверх. Но и богатых туда же. То есть вниз. Поэтому федеральных денег больше всего получают Чечня, Ингушетия и Тува. Доля перечислений из федерального бюджета в бюджеты этих регионах соответственно — 93, 85 и 80%. А в Архангельской области — 26%.

Примерно 86% суммарно собираемых в нашем регионе налогов уходит в федеральный бюджет. 11% — в региональный. И 2% — в местный. А потом — кто сколько выпросит у Москвы! Мы просим плоховато — не умеем, наверное, не так воспитаны. И зарабатывать области смысла нет — все равно отберут. Только ведь контроль — это не управление. А равенство — не равно эффективности. Почему же так происходит?

Может быть, дело в том, что за 15 лет реформ бюрократия освободилась от контроля и ответственности перед обществом. Или в том, что после административной реформы правительство охватил чуть ли не паралич, после которого оно до сих пор не может прийти в себя. Наша власть — эффективна ли она?

На мой субъективный взгляд, эффективность чего-либо подразумевает понятную, то есть выраженную в конкретных показателях систему оценок деятельности и планируемые, нацеленные на конкретный результат действия. И компетентных исполнителей. Как же мы измеряем результат их деятельности?

Наши граждане, заходя в магазины, уже привыкли придирчиво выбирать товар, прежде чем оплатить по счету. И процедуру обжалования качества хорошо изучили. И в суды ходить привыкли. Выборы — это, по сути, покупка будущей власти, найм обслуживающего нас персонала — ни больше ни меньше. Почему же мы так много уделяем внимания покупке чайника и бываем так невнимательны при покупке депутата или президента? Эффективность работы компьютера или телевизора — измеряется. Внимание! Эффективность работы чиновника — тоже. Как?

Демократический аудит

В 1991 году в Великобритании была разработана концепция «Хартии граждан» — 10- летней программы, целью которой являлось повышение стандартов и полезности государственных услуг, улучшение их организации и распределения. Эта программа установила принципы, которые должны лежать в основе деятельности государственных учреждений и организаций, предоставляющих услуги населению, а также обязательства правительства в данной области. К числу таких принципов отнесены четкие стандарты услуг, открытость и полнота информации, предоставление консультаций населению и возможность выбора услуг, их полезность и эффективность.

С целью оценки практических результатов работы государственных учреждений, предоставляющих услуги населению, введены так называемые таблицы выполнения. По хорошо разработанным стандартам, а именно: открытая и полная информация, возможность выбора, доступность и полезность услуг, право на апелляцию при их плохом качестве, уважение прав граждан, эффективное использование ресурсов, введение инноваций, обратная связь с населением, степень удовлетворенности потребителей услуг. Не выполняешь — свободен.

Но все это, видно, пока не для нас. Думаю, что в существующих условиях можно практически забыть о стратегическом развитии Архангельской области. И специалисты меня поймут. Чего не хватает бизнесу? Четких правил игры и оборотных средств. Про «оборотку» для области уже говорили — налоги в области не остаются, таможенных доходов нет. Инвестиции? Запад вкладывает только в нефтегазовые области и кое-где в другое сырье — иностранцы более чем практичны.

А федеративное государство у нас давно закончилось (при том, что муниципальное почти не началось). Спросите у мэров: какой местный налог они могут собрать (как то ясно декларирует Конституция РФ: органы местного самоуправления самостоятельно устанавливают местные налоги и сборы. В ведении Российской Федерации находятся федеральные налоги и сборы? Ответ — никакой.

Федеральный закон запрещает! Средний и мелкий бизнес? В Японии предпринимателю дают кредит на 20 лет под 2% годовых. А у нас? Так что стратегическое развитие региона и города заключается только в одном — успешном выпрашивании средств у федерального бюджета. Точка.

В чем же дело?

Дело точно не в том, что фондовый рынок стал ориентироваться не на хорошие экономические новости, а на хорошие — административные. «Что там, в Кремле? — интересуются брокеры. — Кого будут проверять?» И не в том, что расслоение доходов стало максимальным за все годы реформ.

Дело не в том, что внешняя конъюнктура «перестала работать». И впервые (кроме 1998 года) прекратилось снижение инфляции, возник «инфляционный навес». Усилилось бегство капитала (2000-й — 24,8 млрд. долларов, 2003-й — 1,9 млрд., 2004-й — 8,0 млрд.; в 2005-м приток стал равен оттоку, но на фоне усиления движения капитала в обе стороны). На 20% упали инвестиции в нефтедобычу. Спросите у нефтяников — сколько новых месторождений мы открыли в последние годы?

Может быть, дело в том, что на 20% снизилась ценовая конкурентоспособность российских товаров и захлопнулась «ловушка рентабельности»? Спросите отечественных производителей, как им на внутреннем рынке. Только именно у производителей. Но дело тоже не в этом.

Дело не в том, что собственность у нас незащищена. И не в том, что произвол монополий в ценообразовании практически никто не ограничивает. Точно не в том, что массовая бедность разрушает человеческий капитал, при этом — на фоне падающего качества образования. Посмотрите, наши вузы выплевывают выпускников как пулемет гильзы. Но без опыта на работу их не берут — скороспелки, много амбиций и невежества. Это как с врачом: вы же не знаете, правильно он вас лечит или нет. А если в вузе вас учит неудачник по плохо переведенному устаревшему учебнику?

Дело не в том, что растет региональная дифференциация. И постиндустриальная Москва живет совершенно в другой эпохе, нежели уже практически деэлектрифицированная, на подножном корму живущая русская деревня. Не в том, что разрушается некоммерческая инфраструктура (общественные организации и НКО) — под фанфары о западных инвестициях и заговорах.

Давайте уже определимся. Запад нам, конечно, не союзник. Но и не враг. Конкурент. А все, что нужно, он уже получил. Что мы отдали в начале 2000-х? Забыли? Локатор на Кубе (позволял прослушивать всю территорию США) и базу во Вьетнаме. И базы США в Азии разрешили иметь мы. Тихо и без воя в СМИ. А насчет территориальной целостности — Западу не нужен китайско-ваххабитский хаос на границах. Мы-то хоть христиане. То есть — европейцы. Пока. Сейчас практически запрещенные общественные организации позволяли контролировать работу власти — от имени покупателей (клиентов) работу продавцов (нанятых менеджеров). Но менеджеры вдруг стали собственниками. В СССР коммунист мог пожаловаться в райком. Срабатывало. Куда пожалуетесь вы? В партию? В какую? Депутату? Некоммерческую общественную организацию? В суд?

Так может быть, дело в том, что экспортно-сырьевая модель неизбежно замедляет рост? И в ограниченности экспортной инфраструктуры и ориентации ее на Европу (где неизбежна конкуренция с имеющей политическое превосходство каспийской и иракской нефтью)? Или в том, что возможное снижение добычи газа с 2007 года плюс отсечение Туркмении и Узбекистана с 2009-го понизят наш потенциал? Или дело в возможном снижении экспорта вооружений после 2007-го из-за прекращения технологического прогресса? А может быть, в сокращении населения трудоспособного возраста после 2007 года?

Может быть, дело в том, что развитие бизнеса в сферах жизнеобеспечения без контроля за ним разрушает эти сферы? Или все-таки в продолжающемся финансовом удушении регионов? Или в отказе от решения проблем экономики ради борьбы с инфляцией монетарными методами? Или в присоединении к ВТО без подготовки? Спросите депутатов, они хоть читали о целях и задачах этой организации?

Или дело в переходе к прямому грабежу бизнеса и развитию «чиновничьего бизнеса»? В современном российском бизнесе административные издержки превышают 20%. Это уже даже не взятка. Это — дань. Так в чем же все-таки дело?

Будущее — есть

Дело в том, что опять появился липкий привкус страха. Ощущение нехватки воздуха. Нет-нет, с порнографией в стране все в порядке. И с Петросяном. И с водкой. И с кредитами в магазинах, и, в общем, почти даже с порядком на улицах. Но снова стало страшновато жить. И когда я называю фамилию президента (за которого я голосовал) в критичном ключе, политики шикают и оглядываются. Ждет ли этого президент? Надеюсь, нет. Рабов придется выдавливать из себя самостоятельно.

Конечно, мы имеем то правительство, которое заслуживаем. Конечно, мы устали от PR-войн. Конечно, проще махнуть рукой и сказать — пусть их там. Пока это не коснется вас лично.

Я не хочу бояться. Я глубоко убежден, что сознание присуще каждому человеку с рождения, но для того, чтобы обрести самосознание, необходимы усилия. Так же как самосознание отличается от сознания, так и самоуправление отличается от управления. Для того чтобы человеком управляли, ему достаточно родиться, но для того чтобы управлять собой — необходимы усилия.

Я слышал немало мнений о своей стране — и про неготовность брать ответственность за свою жизнь, и про генотип раба в русской крови, и про потребность в царе- батюшке, и про всемирный заговор. Не знаю. Зато знаю, что, когда кран на моей кухне протекает, нужно звать слесаря, а не священника.
Знаю, что хочу выбирать, а не избирать, и что не хочу жить в стране с «КПСС- лайт». Знаю, что верю в совесть и здравый смысл, в Христа Спасителя, а не Христа — царя. Знаю, что в России было вече и земство, надеюсь, что останутся парламент и демократия (позволяющие хоть на что-то влиять). Верю, что суверенитет не бывает без легитимности, а легитимность — без признания большинства. Верю, что большинство граждан России хотят жить и преуспевать именно в своей стране.

Убежден, что только эффективные, современные, модернизированные и просвещенные управленцы России смогут вытащить страну из грядущей стагнации. Но им нужен лифт. Иначе они сами станут лифтерами. Муниципальными, региональными, федеральными. Так может быть, все-таки шлюзы не перекрывать? Иначе наводнение может смыть всех, невзирая на чины и капиталы. Демократия — способ ненасильственной ротации некомпетентных коррумпированных управленцев. Убежден, что именно такая демократия нужна России.

Дмитрий Зиновьев, слушатель Архангельской школы публичной политики.

Журнал «Архангельск», 3 июня 2006 года

Жесткий глянец горит плохо и неохотно. Кипы листовок и плакатов приходится долго ворошить палкой, кусочки разлетаются и у гуляющих владельцев собак видимо возникают вопросы к молодым людям, разжигающим костер политического аутодафе — «Не провокаторы ли? Может позвонить куда?»

Двумя месяцами раньше старшие товарищи спросили руководителя полевой группы избирательного штаба партии: «Сколько нужно листовок А3, чтобы заклеить город?» — «30 000 — и можно уклеиться!» — честно заявил руководитель.

«Сынок, получи 80 000 и иди работай!» Будет еще. К 80 тысячам плакатов (можно ровным слоем оклеить всю центральную площадь) полагалось финансовое обеспечение. Но его выделили ровно на 30 тысяч… На вопрос: «А остальное?», был получен ответ: «Используйте энтузиазм рядовых членов партии!» Так как за неделю до этого эмпирическим путем было установлено, что из 1254 рядовых членов партии в городе даже за деньги готово работать только три человека, то вопрос встал на политическое ребро. Оставался только административный ресурс.

Заместитель мэра по социальным вопросам грустно смотрел на двух молодых людей в своем кабинете. Они терпеливо ждали. Наконец он грустно выдал: «Учителя без денег работать не будут. Я конечно отвезу, но пропадет… И врачи тоже», — добавил он, подумав, — «Часть возьму себе на дачу, но остальное — думайте сами».

Молодежь! Политическое молодежное звено партии должно было выручить старших политических товарищей. Но лидер звена сказал прямо: «Мы хотим, но не можем. Студенты пухнут от голода, нужно выживать, товарищи… Поймите, мы готовы, но сил нет абсолютно никаких».

Между тем каждую неделю печатной агитпродукции прибывало на 40 000 экземпляров больше заказанного. Буханки газет и плакатов исправно подвозили в офис. Кто-то хорошо зарабатывал на печати, но что делать менеджерам среднего звена? Уже были загружены все растопки всех дач, в каждой школе и детском садике лежало по две пачки, но место в офисе заканчивалось…

Хорошо отхлебнув коньяка, они облили бензином и зажгли огромную кучу бумаги. Жирный черный пепел, летящий в синее мартовское небо, говорил о том, что ближайшие поля совхозов будут удобрены правильно и область получит хлеб, который был ей нужнее в это непростое для всех нас время.

Дмитрий Зиновьев. Журнал «ЖЖ», Архангельск, октябрь 2007 г.